Бог всегда был, есть и будет или, лучше сказать, всегда есть; ибо слова: «был» и «будет» означают деление нашего времени и свойственны естеству приходящему: а Сущий — всегда. И сим именем именует Он Сам Себя, беседуя с Моисеем на горе; потому что сосредоточивает в Себе Самом всецелое бытие, которое не начиналось и не прекратится. Как некое море сущности, неопределимое и бесконечное, простирающееся за пределы всякого представления о времени и естестве, одним умом «и то весьма неясно и недостаточно, не в рассуждении того, что есть в Нем Самом, но в рассуждении того, что окрест Его», через набрасывание некоторых очертаний, оттеняется Он в один какой-то облик действительности, убегающий прежде, нежели будет уловлен, и ускользающий прежде, нежели умопредставлен, столько же осиявающий владычественное в нас, если оно очищено, сколько быстрота летящей молнии осиявает взор. И сие, кажется мне, для того, чтобы постигаемым привлекать к Себе «ибо совершенно непостижимое безнадежно и недоступно», а непостижимым приводить в удивление, через удивление же возбуждать большее желание, и через желание очищать, и через очищение соделывать богоподобными; а когда сделаемся такими, уже беседовать как с присными «дерзнет слово изречь нечто смелое» — беседовать Богу, вступившему в единение с богами и познанному ими, может быть, столько же, сколько Он знает познанных Им (см.: 1 Кор. 13, 12).
Философская фраза Григория Богослова о Божественной природе объясняет фундаментальное различие между нашим ограниченным восприятием времени и вечным бытием Творца. Иными словами, человеческий язык, закованный в рамки прошлого и будущего, принципиально неспособен описать Того, Кто является самодостаточным «Сущим» вне линейной последовательности событий. Автор подчеркивает, что Бог остается за пределами любых умственных конструкций, являясь необъятным «морем сущности», которое мы можем лишь интуитивно ощущать, подобно ослепительной вспышке молнии.
Смысл цитаты заключается в том, что частичная непостижимость Бога служит инструментом духовного восхождения, побуждая человека через удивление и чистоту сердца стремиться к преображению и осознанному единению с Первопричиной всего сущего.
